Человек — это невероятно любознательное существо. Его сознание создано так, что не может успокоиться. Он всегда всматривается в неизвестное. Человек ищет знания с неиссякаемой энергией. Его жизнь — путешествие, состоящее из открытий. Он всегда спрашивает, исследует, открывает, рассматривает. Он никогда не перерастет бесконечное детское «почему?» Однако когда сознание человека обращается к Богу, оно сбито с толку. Оно бродит ощупью в темноте. Оно беспомощно барахтается в своих глубинах. Это неудивительно, потому что Бог, кто бы Он ни был, бесконечен, а мы — смертные существа. Он — вне нашего понимания. Поэтому наш ум, хотя и является полезным инструментом в эмпирических науках, не может сразу же помочь нам здесь. Он не может проникнуть в бесконечное сознание Бога. Нет лестницы туда, есть только огромный неизмеримый пролив. «Можно ли узнать глубокие мысли Божий?» — спросили Иова. Невозможно.

Так бы все и оставалось, если бы Бог не начал действовать первым, чтобы исправить положение. Человек так и остался бы агностиком, спрашивал бы вместе с Понтием Пилатом: «Что есть истина?», но никогда не прислушивался бы к ответу и не дерзал даже надеяться получить этот ответ. Он поклонялся бы Богу — ибо это в его натуре; но на всех его алтарях была бы надпись, как на алтаре в Афинах: «Неизвестному Богу».

Но Бог говорил. Он Сам решил открыть Себя. Христианская доктрина откровения глубоко разумна. Бог раскрыл нашему уму то, что могло бы остаться скрытым для нас. Часть Его откровения мы видим в природе.

Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Псалом 18:2).

Ибо, что можно знать о Боге, явно для них (т.е. для людей), потому что Бог явил им; ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны (Римлянам 1.19–20).